– Пожалуйста… Голова рыбака упала на грудь, и он сильно зажмурил глаза. – Пожалуйста, не делайте этого… господин.

– Хорошо. Просто отлично.

Протянув руку, колдун провел бронированным пальцем по щеке мальчугана. Паренек отпрянул от прикосновения холодного металла, он дрожал, ему явно хотелось заплакать, но он по-мужски изо всех сил сдерживался. – Это оказалось не очень трудно, правда? Теперь я тебя оставляю. Не забывай об этом состязании в гордости. Химнет Одержимый не каждый день останавливается, чтобы потолковать с одним из своих подданных. И не забудь соответствующим образом выразить почтение, когда я буду уезжать. – Шелковистый голос чуть заметно посуровел. – Ведь ты не хочешь, чтобы я вернулся и еще побеседовал с тобой?

Выпрямившись во весь свой внушительный рост, властитель вернулся к колеснице.

– Поехали, Перегриф. Почему-то сегодня утром океан не оказывает на меня обычного благотворного воздействия.

– Это из-за женщины, господин. Она терзает ваши мысли. Но все пройдет.

– Знаю. Однако так трудно быть терпеливым.

Перегриф осмелился улыбнуться:

– Время, проведенное в длительных раздумьях, сделает окончательное решение наиболее приемлемым, господин.

– Да, да, правда. – Чародей положил ладонь на руку воина. – Ты всегда знаешь, что сказать, чтобы утешить меня, Перегриф.

Голова с белой копной волос почтительно качнулась.

– Я стараюсь, господин.

– Назад, в крепость! Как следует поедим и займемся накопившимися государственными делами. Подальше от смрада этого места и этих людей.

– Да, господин.

Перегриф тронул вожжи, и огромные лошади аккуратно развернули колесницу на ограниченной площадке. Химнет бросил взгляд в направлении конца волнореза. Люди стояли, отложив удочки, сжимая в руках шапки и почтительно склонив головы. Один человек склонил голову особенно низко, так же, как и его сын, оба они слегка дрожали. Увидев это, Химнет задержал на них взгляд несколько дольше, чем нужно, хотя и понимал, что не подобает ему находить удовольствие в таких пустяковых проявлениях власти.