– Я ничего не могу поделать с этим замком. Я не умею, как ты, обращаться с такими вещами. И никакой я, Симна, не волшебник. Уж ты-то давно должен был понять.

– Ага. Все вокруг именно об этом и свидетельствует. Глаза Симны сузились – его друг достал из котомки маленькую бутылочку. Пузырек был совсем крохотным, буквально на несколько капель.

Звук бегущих ног, топающих о далекие камни, словно собирающийся дождь, заставил северянина резко обернуться.

– Если ты собираешься что-нибудь предпринять, то давай поскорее. Они идут.

Встав на колени у клетки, Эхомба протянул руку между прутьями и поднес маленькую бутылочку как можно ближе к голове бесчувственного Алиты. Осторожно положив свое копье на пол, он просунул сквозь узкую щель между прутьями и вторую руку.

– Лучше немного отступи, – посоветовал Этиоль спутнику. Снова обнажив меч, Симна старался одновременно не упускать из виду и заднюю дверь, и клетку.

– Это еще зачем? – ехидно спросил он. – Уж не джинн ли сейчас вырвется из склянки? Ты собираешься особой кислотой растворить решетку?

– Ничего подобного. – Пастух осторожно потянул миниатюрную пробку пузырька. Когда сосуд был почти открыт, Эхомба прикрыл горлышко большим пальцем левой руки и вытащил правую из клетки. Ее он использовал для дела прозаического и совершенно не волшебного: зажал себе ноздри.

По невидимым ступеням загрохотали шаги, послышались возбужденные крики разозленных людей.

– Поторопись! – предостерег северянин друга. Еще не договорив предупреждения, он начал пятиться назад – не от двери и не от клетки, а от малюсенького пузырька из дешевого стекла. То, что побудило Этиоля Эхомбу зажать себе нос, заставило бы всех, находящихся поблизости, поспешно бежать.

Как только задняя дверь распахнулась и в проеме возникла коренастая фигура Харамоса бин Гру в компании вооруженных слуг и воинов, пастух большим пальцем открыл затычку. Запах, который вырвался из пузырька, был гораздо сильнее розового масла или эссенции мирры.