Кривлюсь.

— Собираетесь есть эту черноту?

— Черноту я срежу, — с убеждением говорит Суитмен. — А остальным с удовольствием полакомлюсь. Если, конечно, пригласите.

Опять смеюсь. Чудной он, этот Дэниел Суитмен. Но весьма симпатичный. И почему-то жаждет мне помочь.

— Я вас приглашаю, мистер Суитмен.

Он приподнимает руку.

— Давайте без официальностей? «Мистер Суитмен» слишком долго выговаривать. Называйте меня просто Дэниелом. А я вас буду звать Трейси, не возражаете?

Пожимаю плечами.

— Нет.

Дэниел смотрит на часы.

— Поехали назад. Джош всегда весь в делах, не привык терять время даром.

— Конечно. — Окидываю кухню беглым внимательным взглядом: на сей раз выключено все — свет, газ и вода.

Выходим на улицу и бежим до машины бегом. Зонтик я, по-видимому, бросила на пол вместе с подушкой. Только бы не забыть отдать его Дэниелу. Садимся на передние сиденья, и я краем глаза рассматриваю своего нового знакомого. Кто он такой? На психопата, искателя приключений или афериста вроде бы не похож. Хотя кто его знает? И кто может дать точный портрет чокнутого или, скажем, бессовестного жулика?

Дэниел заводит мотор.

— Любишь готовить? — спрашивает он.

Усмехаюсь.

— Не особенно. Просто сегодня выходной, захотелось немного побаловать дочь. И соседа — мы с ним давние друзья.

Дэниел бросает на меня многозначительный взгляд. Поднимаю руки и, бог знает зачем, поспешно уточняю:

— Именно друзья, без всяких там глупостей. Брэд ровесник и товарищ моего отца, я для него как дочь, а Лаура, моя девочка, ему вроде внучки. Когда его прежние соседи собрались продавать дом, мы как раз искали жилье. Брэд позвонил нам, и теперь мы рядышком…

Умолкаю, на миг переносясь мысленно в те дни, когда мы с Ричардом, молодожены, уверенные в том, что нашему браку не будет конца, делали первые шаги в семейной жизни, полной открытий и сюрпризов. Я только входила в роль жены, Ричард — в роль мужа. Завтрак на двоих, общие планы, мелкие ссоры, что неизменно заканчивались морем поцелуев… Тогда все казалось романтическим приключением, забавной игрой. Сердце пронзает привычная боль, и я, чтобы Суитмен ничего не заметил, отворачиваюсь и смотрю в окно.