— Ваше высочество, — стараясь говорить твердо, сказала она.

— Моя госпожа, — ответил король глубоким бархатным голосом, с правильным английским произношением, а затем предложил ей руку. За миг до того, как их пальцы соприкоснулись, она осмелилась взглянуть ему в лицо. Темно-серые глаза смотрели тепло и ободряюще, и девушка почувствовала себя чуть-чуть получше. Наклонившись, король поднес ее руку к своим губам и громко произнес: — Добро пожаловать домой.

Вокруг раздались громоподобные аплодисменты, а у Ханны внезапно ослабли колени. Совсем некстати.

«Запомните, вы должны выглядеть величественной и уверенной в себе, но ни в коем случае не холодной и отрешенной», — не переставал твердить ей учитель по этикету. Но в данной ситуации это, к сожалению, было почти невозможно. Единственное, что она могла сделать сейчас — держаться прямо и при этом не упасть в обморок.

Через две недели она станет женой этого безумно красивого и могущественного человека. Через две недели она будет королевой.

Трясясь от волнения и страха, девушка позволила ему вести себя вперед по ступенькам. Только не споткнись, только не споткнись, повторяла она про себя. Наверное приняв во внимание нескрываемый ужас, с которым она реагировала на все происходящее, Филипп приобнял ее рукой за талию, хотя этим серьезно нарушал этикет.

— Расслабься, худшее позади, — склонив голову, прошептал он.

Ханна была так ему благодарна, что едва не расплакалась прямо там, на лестнице. От него исходила уверенность в себе. Если бы только она могла впитать в себя частичку этой спокойной силы, этого превосходства…

Когда они наконец достигли верхней ступеньки, откуда будущая королева должна была поприветствовать свой народ, Филипп, нанося очередной ущерб торжественной церемонии, повел ее прямо к огромным двойным дверям с позолотой, которые, будто бы по своей собственной воле, раскрылись, приглашая ее внутрь.