Они шли по бесконечным коридорам, а за ними следовали королевские прислужники, звонко стуча каблуками по мраморному полу. Остановившись возле резных дверей красного дерева, король обернулся.

— Дайте нам минуту, — сказал он, и Ханна поняла это как приказ слугам не тревожить их. Потом, проведя ее в комнату, он закрыл за собой дверь.

Три стены из четырех были заняты книжными полками, достигавшими высокого расписного потолка. Ханна никогда еще не видела такого огромного количества книг в одной комнате, даже в университетской библиотеке на своей родине. В центре находились диваны и кресла, обтянутые дорогой красной кожей, к одному из которых и подвел ее Филипп, предложив сесть.

Ее ноги были такими слабыми, а коленки столь сильно дрожали, что у девушки не оставалось иного выбора, кроме как подчиниться.

— Мне принести нюхательную соль? — спросил Филипп.

На секунду Ханне показалось, что он, возможно, зол на нее, и едва ли можно было винить его за это, если учесть, как же сильно она оплошала… Однако, подняв на него глаза, девушка заметила лишь удивленную улыбку. И ироничную, и приятную одновременно.

Ханна покачала головой.

— Думаю, теперь со мной все в порядке.

Подойдя к бару, Филипп налил в бокал какой-то янтарной жидкости. Сначала Ханна подумала, что это предназначалось ему, но Филипп решительно протянул бокал ей.

— Пей. Медленно.

Она едва не задохнулась от жидкого огня, внезапно охватившего все ее тело. Когда наконец девушке показалось, что она может снова нормально дышать, Ханна все-таки решила извиниться:

— Я прошу прощения.

Он облокотился на спинку кресла.

— За что?

— Я действительно серьезно оплошала.

— То есть?