Если вы родились в Давао тридцать пять лет назад, и каждый месяц посылаете домой деньги, вы не пытаетесь выяснить, почему на границе Букингемширского и Бедфордширского графств люди ведут себя так, а не иначе. Но это не значит, что вы можете допустить, чтобы такое поведение оскорбляло Спасителя Нашего — или даже образ Спасителя Нашего. Временами, когда миссис Колин приносила завтрак в некоторые из спален, золотая фигурка у её горла начинала пылать от гнева, и она прикосновением руки пыталась её убедить, что сама не имеет к этому никакого отношения и не преминет помолиться за спасение души заблудших грешников. Часть посылаемых в Давао денег всегда уходила в церковь Мадонны-Искупительницы, и святые сёстры регулярно извещали Господа о моральной стойкости тех, кто зарабатывает свой хлеб на чужбине.

Однако на этот раз, когда миссис Колин заглянула в остекленевшие, мёртвые глаза Рики, распятье не запылало, и она, оправившись от испуга, принялась спокойно осматривать комнату. Несколько тысяч видеокассет — Вик Кроутер до крайности гордился такой коллекцией — остались нетронуты. Хранились они в специальных футлярах с резными корешками, названия были написаны золотыми буквами. Вик говорил, что так их не отличишь от настоящих книг. Среди видеозаписей были и исключительно редкие, а некоторые особо пикантные экземпляры маскировали надписи вроде «Шахматы для начинающих: миттельшпиль» или «Острые блюда, часть 2». Но кто бы ни убил Рики, его не интересовали ни старые киноленты, ни миттельшпиль, ни острые блюда, ни даже то, что в действительности скрывалось под этими невинными названиями.

Занавеси французских окон были раздвинуты, и миссис Колин это не удивило: в этом доме никого особенно не заботило, сумерки на дворе, яркий свет или ночной мрак. Но тот факт, что занавеси были раздвинуты, означал, что когда убийца (или убийцы) бросили тело Рики в комнату, он (или оно) пролетел дальше, чем если бы на его пути оказались занавеси. Мысли миссис Колин потребовалось некоторое время, чтобы проделать этот замысловатый путь, и сразу вслед за этим пришло осознание, что стоять тут и думать вовсе не входит в ее обязанности. Она молчаливо осудила собственное праздномыслие, выпустила из судорожно сжатой ладони Спасителя Нашего, бесшумно прикрыла дверь библиотеки и отправилась на поиски мистера Кроутера.