Белинда Бест одновременно была и миссис Вик Кроутер, но предпочитала пользоваться своим артистическим псевдонимом. Когда какой-нибудь шалопай, у которого усы еще толком не росли, пялился на нее в баре во все глаза, а потом, конфузясь, спрашивал: «Простите, вы и есть Белинда Бест?», ей было чуточку жаль шлёпать его по физиономии ответом: «Нет, я миссис Кроутер». Не дойдя до библиотеки, Белинда остановилась перед высоким зеркалом и проверила свой вид сбоку. В том, что костюм для верховой езды ей к лицу, она никогда не сомневалась, но рейтузы делали с её ягодицами что-то такое, насчет чего она не была уверена, нравится ей это или нет. Насмешницы-подруги говорили, что слишком много денег и слишком много ягодиц не бывает, но это её не убеждало, и сейчас она испытующе вглядывалась в зеркало, переминалась с ноги на ногу и косилась на свои бедра; задок подрагивал так аппетитно, что Вик в шутку называл его «ещё один бюстик». Белинда улыбнулась зеркалу, словно в камеру, стегнула хлыстиком по бедру (гадкие ягодицы!) и быстрым шагом направилась к библиотеке. Там она нашла всех домочадцев, кто не гнушался в воскресенье вставать в половине девятого утра. Она мельком глянула на труп, сухо кашлянула и заметила: «Похоже, забросили через окно». После этого она повернулась и пошла кататься верхом. Она знала, что хорошая скачка, когда длинные чёрные волосы выбиваются из-под шляпы и рассыпаются по плечам, позволяя всем и каждому издалека узнать их обладательницу, поможет ей забыть о творящихся в этом мире гнусностях.

Джимми подумал, что Белинда ведет себя чересчур жёстко, но её никто никогда и не сравнивал с пуховой периной — кроме, разве что, тех мест, куда ее прежде частенько заносило; но ведь это было давно.