Когда Кармен приехала домой, Гидеон сидел в своем кабинете. Когда-то эту комнату, расположенную над гаражом, она приспособила для себя, но в один прекрасный день, вернувшись из студии, обнаружила, что муж втащил туда оборудование для монтажа видео и врезал в дверь замок. Теперь он запирался там и часами крутил старые кассеты с «Мангусом», криминальным сериалом о сильно пьющем полицейском, имеющем вкус к насилию и к хорошеньким девочкам. Этот фильм в восьмидесятые годы был культовым, и именно на нем Гидеон сделал себе имя.

— Где ты была? — Гидеон возник в дверном проеме; в руке он держал бокал с виски.

Муж появился как раз в тот момент, когда Кармен решила, что сумеет пробраться на кухню совершенно незаметно.

— Нигде. Просто мы сегодня поздно закончили.

— Очень удобно…

Гидеон прошел на кухню и снова наполнил бокал из бутылки, стоявшей на столе. Потом закурил сигарету и, привалившись спиной к холодильнику, уставился на жену — он смотрел на нее с любопытством и одновременно с вызовом.

Кармен окинула взглядом стол. Бутылка виски уже опустела на две трети. Пепельница была переполнена, и часть окурков вывалилась на стол. Но почему-то в первую очередь в глаза бросался большой коричневый конверт, адресованный Гидеону и небрежно надорванный. Рядом с конвертом лежали аккуратно сложенные машинописные страницы; причем было заметно, что их сначала смяли, а потом тщательно разгладили.

— Что ты разглядываешь?

Кармен сделала вид, что рассматривает свои ногти. Наконец подняла глаза и встретила пристальный взгляд мужа.