– Проект, который я разработала для Новых Башен, был одобрен нашим советом. – Ее голубые глаза радостно засверкали. – Если проект понравится клиенту, я буду отвечать за него целиком. Очень жаль, но встреча, которую мы запланировали еще месяц назад, совпадает с вашим концертом.

– Нам тоже очень жаль, мама, – грустно ответила Элизабет. – Мне так хотелось послушать, как Джонни поет „Субботний Блюз".

– Это несправедливо! – не унималась Джессика. – Мы повзрослели за этот год! Сестра Эллен Райтман, Дебби, в одном классе со Стивеном, и она сказала Эллен, что я выгляжу прямо как старшеклассница!

– Выглядеть и быть – не одно и то же, – сказала миссис Уэйкфилд, улыбаясь. – Взрослость лежит глубже. Я люблю вас обеих и не хочу, чтобы моим дочкам сломали шею на концерте. Боюсь, это мое последнее слово.

И она действительно осталась непреклонной, хотя Джессика закатила душераздирающую сцену с обильными слезами, а Элизабет обещала, что после концерта знакомые подвезут их прямо до самого дома.

Мистер Уэйкфилд тоже проявил твердость. Стоило ему войти, как Джессика повисла у него на руке.

– Папочка, – жалобно простонала она. – Ты просто обязан отпустить нас на Доллара. Если ты этого не сделаешь, мы с Элизабет умрем.

Джессика посмотрела на отца, чтобы узнать, добилась ли она своего. Его улыбка была доброй, как всегда, но пронять его явно не удалось.

– Уж ты-то не умрешь, – заверил он. – Скорее, сделаешь блестящую театральную карьеру.

Однако Джессика не собиралась сдаваться. Едва Уэйкфилды сели обедать, она продолжила кампанию. Все время всхлипывала, почти ничего не ела. Перед десертом она разыграла лучшую сцену. Она вытерла глаза салфеткой, уселась очень прямо и ровным, спокойным голосом произнесла:

– Папа, мама, простите нас. Мы с Элизабет слишком много от вас хотим. В конце концов, вы не можете все бросить, лишь бы мы пошли на какой-то идиотский рок-концерт.