Всех, кто сидел за столом, такая быстрая смена настроения очень поразила. Однако как только Джессике удалось привлечь всеобщее внимание, она разразилась новым потоком просьб и обещаний.

– Билеты по двадцать пять долларов каждый, два лишних – это большие расходы. Мы пойдем со Стивеном и Марсией. Мы будем хорошо себя вести. Они даже не заметят, что мы с ними. И мы потом отработаем эти деньги.

– Верно! – поддержала ее Элизабет, заразившись решимостью сестры. – Мы можем подстригать лужайки, работать курьерами… И в округе столько маленьких детей! Мы могли бы их нянчить.

Миссис Уэйкфилд взяла мужа за руку, потом улыбнулась девочкам:

– По-моему, вы забываете об интересах Стивена, – сказала она, ласково взъерошив темные волосы сына. Стивен залился краской. – Это его первое свидание с Марсией Крейн. Я думаю, он волнуется и не станет брать под свою ответственность двух маленьких хулиганок.

– Итак, решено, – заключил мистер Уэйкфилд терпеливо, но твердо. – Вы знаете, мы с мамой не любим вас огорчать. И вы знаете, что проблема не в деньгах. Мы бы с большим удовольствием купили билеты, если бы сами могли пойти с вами. Но это невозможно, а отпускать вас одних – тоже нельзя. Там будет полно народу, многие гораздо старше и сильнее вас. В толпе вас попросту затопчут. Это, юные леди, мое последнее слово. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

Мистер Уэйкфилд был адвокатом, и подобные фразы всегда страшно смешили его дочерей. Но в тот вечер девочкам было не до смеха. Управившись с посудой, они понуро отправились к себе, наверх…

Однако Элизабет не могла долго находиться в плохом настроении. Когда она осталась одна в своей комнате, которую сама обставила в веселых голубых и кремовых тонах, к ней вернулся ее обычный оптимизм. Она решила, что единственный выход – это усердно заниматься и завоевать доверие родителей, тогда в следующем году будет совсем другое дело. Через несколько минут Джонни Бакс полностью вылетел у нее из головы, уступив место трудностям перевода простых дробей в десятичные. Вдруг дверь ванной, соединявшей ее комнату с комнатой Джессики, распахнулась.