В этот момент Джо захотелось — больше, чем чего-либо в мире, — избавить ее от печали. Но это, сказал он себе строго, не самый мудрый из его порывов.

  — И что ты будешь делать дальше? – спросил Джо.

  — После того, как ты отверг меня? Не знаю. Наверное, искать того, кому эта сделка придется больше по душе.

  У этой женщины потрясающая сила саморазрушения. И как она могла додуматься до такого? Одна в этом мире... да она же идеальная приманка для акул! А что еще хуже, Кэтрин сама хочет приманить этих акул.

  Джо вздохнул и попытался посмотреть на вещи глазами Кэтрин. Ее имя — притча во языцех для всей страны. Ее портрет — а точнее, ее детская фотография, хотя сходство несомненное, — торговый знак. Как Кэтрин вообще когда-либо сможет убедиться, что мужчина любит ее за то, какая она есть, а не за ее деньги?

  — А почему ты выбрала Дугласа? — спросил он. Кэтрин молчала, и ему уже начало казаться, что она не ответит.

  — Его семья владеет железорудными шахтами. Кроме того, у них есть и банки. Его доля в семейном деле должна была быть больше, чем мои тридцать процентов в «Кухне Кэти Мэй».

  — А, так ты и сама охотница за богатыми женихами!

  — Просто я считала, что тот, у кого есть свои деньги, не нуждается в чужих. Как видишь, это не так, поэтому я попробую что-нибудь еще. Выйду за кого-нибудь замуж. И мне очень хотелось бы, чтобы это был ты, Джо.

  — Я должен принять это как комплимент? Ты же ничего обо мне не знаешь.

  Она посмотрела на него в упор.

  — Ну и что? Я многое знала о Дугласе. Возможно, почти все — кроме его карточных долгов.

  — Я тоже время от времени ставлю долларов пять, — предупредил Джо.

  Кэтрин пожала плечами.

  — Большие деньги! Кроме того, я знаю кое-что важное. Знаю твоего отца. Знаю, что ты вырос в имении.

  — Если ты полагаешь, что это сближает нас, подумай еще раз. Между большим домом и домиком садовника большая дистанция.