Милостивый Господь, неужели ей действительно придется пройти сквозь все это? Он настолько слаб, что она, конечно, может убить его без труда. Но что будет тогда с матерью?

— Я долго буду ждать? — Лионс повысил голос. — Иди сюда и помоги мне, и сейчас же!

Это прямой приказ, который нельзя игнорировать, но Ровене было ясно, что ее вырвет, если она прикоснется к нему.

— Я не могу, — сказала она достаточно громко, чтобы не пришлось повторять еще раз. — Если вы намерены взять меня, то сделайте это. Я не буду помогать вам.

Его лицо сделалось багровым от гнева, она была уверена, что ни одна из десяти его жен не решалась возражать ему. Будет ли он бить ее? Очевидно, у него самого не хватит сил на такое действие.

— Ты… ты…

Но продолжения не последовало. Казалось, его глаза вылезают из орбит. Он потемнел лицом, схватился рукой за грудь. Она уже хотела сказать ему что-нибудь успокаивающее, но прежде, чем промолвила хоть слово, Годвин отклонился назад и беззвучно упал па пол.

Она свесилась с кровати, разглядывая его. Лионс лежал неподвижно, рука прижата к груди. Грудь не поднималась.

Ровена продолжала смотреть на него. Мертв? Неужели ей так повезло? Что теперь будет делать Гилберт? Это не ее вина. Хотя? Если бы она не отказала… Но откуда ей было знать, что малейшее неповиновение убьет его?

Но неужели он действительно мертв? Она не хотела его касаться. Даже сейчас мысль о том, чтобы дотронуться до него, отпугивала ее. Но кто-то должен убедиться в его смерти? Она спрыгнула с кровати, подбежала к двери и выскочила в коридор — прямо в объятия Гилберта.

— Ага, так я и думал, — с явным неудовольствием сказал он. — Ты пытаешься сбежать. Но тебе не удастся. Возвращайся обратно и…

— Он мертв, Гилберт! — выпалила Ровена.

Его рука больно стиснула ее плечо, и она поспешила в комнату. Гилберт подошел к лежащему старику. Когда он поднял глаза на нее, они были темны от гнева.