Эта дряблая штучка называется воином? Ровена негодующе вскрикнула, но он не услышал. Лионс смотрел куда-то на кровать, но не прямо на нее.

— Я не буду возражать, если ты поцелуешь его, моя дорогая.

Рука девушки взметнулась ко рту, потому что от одной мысли о подобном ее начало тошнить. Если бы он мог видеть выражение ее лица, ему бы стало не до смеха. Но Годвин так же слеп, как и глух. Сейчас Ровена действительно была готова убить Гилберта за все это.

— Ну? Ну? — опять потребовал Лионс.

Его глаза начали шарить по кровати, но он все еще не мог определить, где она находится.

— Где ты, глупое дитя? Я что, должен позвать моего человека, Джона, чтобы найти тебя? Ты с ним скоро встретишься. Если через месяц окажется, что я не обеспечил себе наследника, то отдам тебя Джону, чтобы он сделал это. Я слишком стар, чтобы жениться еще раз. Ты последняя, и я, так или иначе, буду иметь от тебя сына. Что ты скажешь на это?

Зачем он пытается пугать ее? Правильно ли она его поняла?

— Я бы сказала, мой лорд, что слышу человека, потерявшего надежду. Правильно ли я вас поняла? Вы отдадите меня этому Джону, чтобы он сделал мне ребенка, если вы не сможете?

— Да, я привязан к Джону и не возражаю против того, чтобы назвать его сына своим. Чем отдавать все брату… Пусть лучше это будет человек, которому я доверяю больше, чем другим.

— Почему бы вам просто не признать Джона своим сыном?

— Не будь такой глупой, девочка. Никто не поверит, что он — мой сын. Но ни у кого не будет сомнений, что твой ребенок — это мой.

Возможно ли такое? Мужчины, оказывается, еще хуже, чем она думала. Лионс собирается спаривать собственную жену, как спаривают коров или свиней. Если это не получится с Джоном, он попробует свести ее еще с кем-нибудь. Гилберт не будет протестовать, сообразила она, поскольку его цель та же — ребенок.