— Да, Господь ниспослал Хорхе дар обаяния, — без малейшей доли иронии произнес подошедший к ним пастор. — Я, как сейчас, помню, однажды…

— Разрешите, святой отец, наполнить ваш бокал и удалиться, — перебила его Сорча, твердо вознамерившаяся выбраться из гудящей толпы. — Я исполняю роль хозяйки, так что прошу великодушно извинить.

Налив вино пастору и еще нескольким гостям, она отправилась на кухню откупорить очередную бутылку. А вернувшись в гостиную, сразу же заметила, что все та же дама, их соседка, решительно направляется ей навстречу. Неужели придется продолжать пустой разговор? Выслушивать приторные похвалы в адрес Хорхе Альмейды и подавать соответствующие ответные реплики? От одной только этой мысли ее охватила дрожь. Нет уж, спасибо! Пытаясь избежать неприятной беседы, Сорча резко повернулась… и — вот незадача — столкнулась с мужчиной, который шел за ней следом. Потеряв равновесие, она закачалась на высоких каблуках, вскинула вверх руки и с ужасом увидела, что при этом выплеснула херес на безупречный черный костюм гостя.

— Простите, — пробормотала Сорча и хотела было смахнуть золотистую влагу с лацкана, но в ту же секунду новая струя вырвалась из бутылки, теперь уже на рукав незадачливого гостя. — Ах, извините!

— Меня предупреждали о ваших проделках, — проговорил пострадавший хрипловатым прокуренным голосом, с ухмылкой взглянув на промокший рукав, но я думал, что слухи сильно преувеличены. — Однако я, похоже, ошибался. Кто-кто, а вы хорошо знаете, как подмочить репутацию ближнему.

Перед Сорчей стоял высокий, широкоплечий мужчина лет тридцати пяти, спокойный, уверенный в себе — это качество друзьям наверняка внушало доверие, а недоброжелателям говорило скорее о высокомерии, — тот самый, что неодобрительно разглядывал ее на церковном кладбище.

В душе Сорчи закипела ярость.