— Не надо! Оставьте меня! — вскричал Фрэнк, теряя над собой контроль, в ярости от своей унизительной немощи. Он понимал, что ведет себя глупо, недостойно, но воля и разум отказывались подчиняться.

— Фрэнк! — снова послышался грудной, чувственный голос, и это стало последней каплей, переполнившей его терпение.

Ему нельзя быть рядом с ней, иначе он окончательно потеряет самообладание. А пока он не может двигаться, уйти должна она.

— Ради Бога! Оставьте меня одного, — взмолился Фрэнк.

— С удовольствием! — На этот раз в голосе девушки прозвучали металлические нотки. Она быстро поднялась с колен и вышла из комнаты.

Когда за ней захлопнулась дверь, надрывный стон вырвался у него из груди, и Фрэнк в изнеможении прислонился к тренажеру. О Господи, почему у нее такой завораживающий взгляд? И почему она так бесконечно мила и терпима со мной, хотя я веду себя как заправский нахал?

Фрэнк дотянулся до мокрого полотенца, которое уронила Джейн, и медленными движениями стал вытирать пот. После того что сейчас произошло, она больше никогда не подойдет ко мне, подумал он. И это к лучшему. У меня есть цель — обрести былую форму и отомстить изувечившему меня негодяю. И нельзя отвлекаться ни на что иное. Тем более — эта девушка не для меня, бывшего солдата, а ныне обыкновенного служащего огромной империи «Ренкли корпорейшн».

Фрэнк в последний раз провел по лицу полотенцем. Да, эта девушка не для него, но, черт побери, как ему жить, если даже пахнущее ею полотенце сводит его с ума!

2

Он же весь изранен, пыталась оправдать Джейн грубость Фрэнка. Когда человеку плохо, ему не до салонной вежливости. И все же невозможно смириться с тем, что я вызываю у него неприязнь.

Последние дни Фрэнк проявлял глубокое почтение к хозяину дома, был вполне терпим с врачом Джейсеном Макферсоном и безупречно вежлив с экономкой Ниниан; с Джейн же он держался вежливо, но отстраненно, иногда роняя ничего не значащие слова. Джейн это задевало, но она изо всех сил старалась казаться невозмутимой. Однако холодные серые глаза Фрэнка будто читали ее мысли, злорадно наблюдали за ее смятением.