Так вот почему она терпит мое хамство! Просто благодарность любящей дочери.

После изнурительной тренировки Фрэнк поборол искушение прилечь и решил осмотреть место своего теперешнего обитания. Он жил в этом доме уже неделю, но видел только солярий, бассейн, столовую и свою спальню. Этот проклятый дом так огромен, что его и за сутки не обойдешь, ворчал он, вытирая со лба холодный пот.

Фрэнк переходил из одной комнаты в другую, пока стены не начали кружиться перед глазами. Он свалился в ближайшее кресло с мягкой удобной спинкой и стал ждать, пока пройдет это мерзкое состояние.

Фрэнк никогда не отличался терпением, он любил действовать и всегда стремился достичь цели наикратчайшим путем. Сейчас он ненавидел свое тело, которое подвело его и упорно не хотело поддаваться тренировкам. Оно неустанно твердило, что с местью Рамиро придется повременить. Дрожащие ноги, слабые руки, мускулы, из которых ушла сила, — они были его врагами, они мешали Фрэнку осуществить то, ради чего он выжил. Потому что только неустанно горевшее в душе желание отомстить своему палачу помогло ему сохранить разум в бесконечном кошмаре плена.

Я непременно разыщу этого мерзавца, поклялся себе Фрэнк, и заставлю дорого заплатить за каждый день, проведенный мною под палящим солнцем в клетке, не большей, чем собачья конура. Агуэйру Рамиро сполна заплатит за все, даже если это станет последним решительным поступком в моей жизни.

Головокружение понемногу проходило, и Фрэнка стал одолевать сон. Дремоту прогнал голос Ниниан, участливо спросившей:

— С вами все в порядке, мистер Беррингтон?

Он открыл глаза. Светло-голубые глаза склонившейся над ним пожилой женщины выражали искреннее беспокойство.

— Все хорошо, — поспешно ответил он. — Я просто отдыхаю.

— Тогда не буду вас беспокоить. Уберу в этой комнате попозже.

В одной руке у Ниниан была тряпка, у ее ног стоял пылесос.