Фрэнк с трудом заставил себя отвернуться. С самого первого мгновения, увидев это чудесное творение природы, он понял, что пропал, и потому… злился. Злился на себя. Он же не желторотый юнец, чтобы влюбиться с первого взгляда, да еще в дочь богача, который, ко всему прочему, спас ему жизнь.

Фрэнк тщетно пытался убедить себя: нужно радоваться, что после всего пережитого он еще способен чувствовать и не только чувствовать — впервые за несколько этих сумасшедших месяцев в нем проснулось желание обладать женщиной. И не абы какой женщиной, которая могла бы удовлетворить его сексуальный голод, но именно этой стройной золотоволосой красавицей.

Он снова приступил к своим тренировкам, но очень скоро выдохся и сел на пол, закрыв глаза, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. И тут вновь раздался ее волнующий голос: Джейн осторожно спросила, не нужна ли ему помощь.

И Фрэнк не выдержал:

— Мне не нужна ничья помощь! И я был бы вам очень благодарен, если бы вы оставили меня в покое. Навсегда!

Джейн, не ожидавшая столь яростного отпора, в испуге отпрянула, но тут же взяла себя в руки и спокойно сказала:

— Скоро будет готов обед, не задерживайтесь, пожалуйста.

Фрэнк продолжал бушевать.

— Меня не проведешь. Вы хотите унизить меня своей всепрощающей добротой?

— Я задела ваше самолюбие, Фрэнк?

Но он пропустил вопрос мимо ушей.

— Ну почему, почему бы вам просто не оставить меня в покое?

— Мною движет благодарность, и только она, — надменно ответила Джейн. — Я обязана вам жизнью моего отца.

Фрэнк напрягся, как тигр перед прыжком.

— Вы ничем мне не обязаны! — Он почти кричал. — Так что перестаньте носиться со мной как курица с яйцом!

— Извините, — просто сказала она, — но я была бы так же приветлива даже с более несносным человеком, чем вы, если бы он спас моего отца.

Джейн встала и вышла из солярия легкой грациозной походкой, которая все больше сводила Фрэнка с ума.