— Сей божественный звук доносится из солярия, не так ли, папа?

— Я знаю, девочка, это один из твоих любимых уголков, — извиняющимся тоном сказал Мартин, — и мне жаль, что приходится занимать именно это помещение, но мне оно показалось самым подходящим…

— Папа, ты же знаешь, этот роскошный особняк слишком велик для нас двоих, так что я легко перенесу потерю одной комнаты, тем более не навсегда. — Джейн лукаво взглянула на отца. — Я ведь по-прежнему смогу ходить в таинственные покои и ухаживать за цветами?

— Конечно. Тем более что комната и остается твоей. Там лишь поставят шезлонги, тренажеры и стол. Временами она будет использоваться для лечебных целей.

Ну и ну, что за таинственность? Любопытство Джейн разыгралось.

— Папа…

— Ну хорошо, — оживился отец. — Помнишь ту мою злополучную поездку в Африку?

Джейн вздрогнула. Еще бы не помнить! Она помнила рассказ отца до единого слова. Как можно такое забыть! В те дни она не находила себе места, умоляла дядю Уильяма спасти отца, слушала все программы новостей…

— Не сомневаюсь, ты помнишь имя человека, который вытащил меня оттуда, — продолжал отец.

— Фрэнк Беррингтон? Старый армейский товарищ дяди Уильяма?

— Верно. — Лицо Мартина омрачилось. — Эта история до сих пор тревожит мою совесть. Все обернулось настоящим кошмаром, который преследует меня по ночам. Не могу представить, что пережил этот человек, — один, раненый, окруженный озверевшими бандитами…

— Папа, но ведь он сам настоял, чтобы вертолет улетал, не дожидаясь его. И, не послушайся пилот мистера Беррингтона, никто из этого котла не выбрался бы.

— Вот он и не выбрался. Мы оставили его в кромешном аду и без всякой помощи!

Джейн, грациозно покачиваясь, подошла к отцу и села на кожаный подлокотник его кресла.

— Это же не твоя вина, папа…

— В мои годы нельзя быть столь легкомысленным, Джейн. Просто недопустимо. Тем более что Уилли предупреждал меня: в этой стране неспокойно, там схлестнулись сразу несколько племен, и каждое будет считать тебя своим врагом…