Джейн не терпелось увидеть Фрэнка, хотя из ложной гордости она пыталась отрицать это — просто любопытно, кто поселится в их доме. И не более того.

В субботу она вернулась довольно поздно. Особняк ей показался каким-то притихшим, и она поймала себя на том, что старается бесшумно проскользнуть по длинному коридору.

— Джейн! — Она вздрогнула от неожиданности и подошла к двери библиотеки, откуда донесся голос отца.

— Папа? Почему ты сидишь в темноте? С тобой ничего не случилось?

Мартин включил настольную лампу. Он, как всегда, сидел в своем любимом кожаном кресле.

— Приехал Фрэнк Беррингтон.

Джейн машинально оглядела библиотеку.

— Он спит. Перелет был долгим и очень утомил его.

Джейн пристально взглянула на отца: он выглядел подавленным и мрачным. Без сомнения, его вновь терзало чувство вины.

— Папа, перестань, ради Бога. Даже если он упрекает тебя…

— В том-то и дело, что у него и в мыслях этого нет. Фрэнк прошел все круги ада, но не ропщет на меня. Наоборот, он благодарен за то, что я помог Жозе Орланду вызволить его из лап бандитов.

— Тогда почему ты считаешь себя виноватым? Если он…

— Потому что я только что видел, во что превратился этот человек.

— Папочка, мне так тебя жаль, — тихо сказала Джейн.

Господи! Хоть бы он быстрее поправился, этот неведомый Фрэнк Беррингтон, молилась Джейн на следующее утро. Его выздоровление — единственное, что поможет отцу избавиться от гнетущего чувства вины.

Желая сделать отцу приятное, Джейн даже изменила своим любимым поношенным джинсам. Она облачилась в длинный хитон из тусклого золотистого шелка. Ей нравился этот цвет, удачно оттенявший ее янтарные глаза, но она и не подозревала, что струящийся шелк делает необычайно привлекательной и эффектной ее стройную изящную фигуру. От Джейн веяло свежестью, здоровьем и молодостью. В это утро она была похожа на породистую холеную лошадку.