Джейн сбежала вниз и замешкалась у коридора, ведущего в западное крыло дома, где располагались солярий и спальня, которую отец решил предоставить в распоряжение гостя. Эта комната была изолирована от остальных апартаментов, поэтому выбор отца поначалу удивил Джейн. Затем она сообразила: лестница могла оказаться труднопреодолимым препятствием для их больного гостя.

Нарисованный ею в воображении образ человека становился все более отчетливым. Американский офицер, участник превеликого множества военных кампаний, о которых взахлеб писали газеты. Потом Фрэнк ушел из армии, остался в Австралии и стал работать на дядю Уильяма. Должно быть, мистер Беррингтон — убеленный сединами ветеран, чьей профессией была война.

— Ты как раз вовремя, дорогая! — воскликнул Мартин. — Я только что говорил о тебе.

Джейн замерла от неожиданности. В своем любимом кожаном кресле сидел отец, а напротив него, в другом кресле, расположился их долгожданный гость. О подлокотник опирались костыли…

Джейн недоумевала: Фрэнк должен быть намного старше, почти таким же пожилым, как дядя Уильям и его товарищи по оружию. А Фрэнк оказался молодым, статным, с густой черной шевелюрой и темно-серыми глазами, которые, казалось, смотрели сквозь нее. Внутренний мир этого человека, подумала Джейн, наглухо закрыт для посторонних.

Въевшийся в кожу загар не скрывал бледности Фрэнка. С трудом сдерживаемая боль и смертельная усталость искажали красивые черты. Глубокий рубец прорезал лоб от изогнутой черной брови до начала буйной шевелюры. Прекрасные серые глаза омрачала легкая тень — память о перенесенных страданиях, — лишая их блеска и застилая печалью…

— Моя дочь Джейн.

Девушка натянуто улыбнулась. Взглянув на Фрэнка, она заметила, что печаль в его глазах на мгновение исчезла, уступив место откровенной неприязни. Джейн словно обдало холодом. Она смутилась, ощутив его недоброжелательность.