А счастье и в самом деле всегда бывало недолгим, ибо раз уж лорда Харлестона утомляли балы и приемы, то женщины утомляли его еще сильнее.

Пока он преследовал очередную красавицу — или, точнее, очередная красавица преследовала его, — он наслаждался игрой, но как только погоня заканчивалась, все вновь становилось обыденным и тоскливым. Лорд Харлестон редко находил в своих связях что-то новое, удивительное, неожиданное, будоражившее кровь.

Итак, он вполне заслужил репутацию сердцееда, а истории о его неверности кочевали из будуара в будуар, от красавицы к красавице. И во всех этих историях общее было одно — все прекрасные дамы теряли его в миг победы.

До лорда Харлестона донесся новый взрыв смеха. Громче всех смеялся принц. Очевидно, причиной веселья послужил посол Португалии, жизнерадостный маркиз де Совераль.

Маркиза ценили за присущее ему остроумие и особый шарм.

Лорд Харлестон задумался, не присоединиться ли ему к группе принца, или все же лучше потихоньку выскользнуть из залы.

Но прежде чем он успел принять решение, принц заметил его и кивком подозвал к себе.

— Я хотел бы поговорить с вами, Селби.

Лорд Харлестон покорно приблизился.

— Слушаю, сир.

— Не здесь, — тихо молвил принц.

Он взял лорда Харлестона под руку, вывел из бальной залы (оркестр как раз заиграл очередной романтичный вальс) и провел в гостиную, специально устроенную для тех, кто хотел посидеть в тишине.

Вся комната была уставлена цветами, их сладкий аромат витал в воздухе. В полумраке виднелись мягкие диваны.

Гостей здесь не было.

К удивлению лорда Харлестона, принц Уэльский закрыл за собой дверь и, пройдя в глубь комнаты, прислонился спиной к камину.

Лорд Харлестон настороженно посмотрел на него, гадая, что же могло заставить принца с такой таинственностью в самый разгар веселья удалиться с бала.