Вряд ли это имело отношение к финансам. Хотя принц и испытывал постоянную нужду в средствах, сейчас его высочество консультировали Сасуны и Ротшильды, а сэр Энтони Ротшильд, которому был недавно пожалован титул баронета, договорился с семейным банком, чтобы принцу выдавались деньги в любое время, когда бы ни потребовалось.

Такие же услуги принцу оказывал и барон Морис фон Хирш, невероятно богатый еврейский финансист, ибо принц Уэльский ввел его в высший свет.

Принц откашлялся, и лорд Харлестон понял, что собеседник несколько смущен.

Наконец он решился начать разговор.

— Селби, — произнес принц, — я хочу с вами серьезно побеседовать о Долли.

— О Долли? — удивился лорд Харлестон. Это было последнее, что он ожидал услышать.

С Долли, графиней Дервентской, у лорда Харлестона был бурный роман, длившийся более шести месяцев, что было своеобразным рекордом среди прочих его романов, которые неизбежно умирали, как только ему становилось скучно.

Графиня считалась одной из самых очаровательных женщин Англии, и у лорда Харлестона было множество соперников, а потому он испытывал особое удовольствие, когда получил то, к чему столь страстно стремились многие его знакомые.

Его забавляло, как они буквально скрежещут зубами каждый раз, когда он появлялся с графиней, прильнувшей к его плечу и взиравшей на него с обожанием и восторгом.

То, что графиня от любви к нему совсем потеряла голову, никого не удивляло: так всегда бывало со всеми его любовницами.

Когда лорд Харлестон объявил Долли, что между ними все кончено, произошло то, что всегда происходило в таких случаях — Долли зарыдала и в буквальном смысле упала к его ногам, умоляя не покидать ее.

Он пытался внешне выказать хоть какое-то сочувствие, но, увы, понимал: при всем своем очаровании Долли ему скучна.

Она никогда не говорила ничего, что бы он не мог предвидеть, а если и отпускала крайне редко остроумное замечание, то всего лишь повторяла чужие слова. Кроме того, ехидство было ей попросту не к лицу.