Принцессу Александру глубоко уважали все, кто ее знал.

Ее жизнерадостность, ее чувство юмора и склонность к насмешкам помогали ей идеально исполнять роль жены принца.

Каждый, кто видел принцессу, был поражен ее красотой, но все увеличивающаяся глухота мешала ей наслаждаться многими светскими забавами из тех, что прежде доставляли ей столько удовольствия.

Благодаря величайшему самоконтролю и чувству собственного достоинства принцесса Александра редко давала волю той ревности, которую порой испытывала. Хотя муж и был с ней всегда чрезвычайно любезен и почтителен, весь лондонский свет знал, что он предпочитает обществу жены «других дам».

В настоящее время, как было известно лорду Харлестону, у принца были серьезные отношения с грациозной красавицей миссис Лили Лангтри, а принцесса Александра, смирившись с неизбежным, не возражала против приглашения очередной пассии принца в Мальборо-Хаус.

Молчание длилось. Наконец принц снова откашлялся и произнес:

— Итак, принцесса просила меня сказать вам, Селби, что Долли станет для вас великолепной и, безусловно, подходящей супругой.

Если бы принц взорвал у ног лорда Харлестона бомбу, это поразило бы его куда как меньше.

Лорд Харлестон давно сделал правилом не обсуждать свои сердечные дела с друзьями и ясно дал понять, что никому — даже родственникам — не позволит говорить с ним о женитьбе.

Когда он был совсем молод, на него постоянно ворчали отец и мать, многочисленные тетушки и дядюшки, кузены и кузины… Все твердили о том, что пришла пора ему выбрать жену.

Девушки из подходящих семей, едва успев выйти из-под опеки гувернанток, тут же были представлены на его рассмотрение. Их достоинства обсуждались и взвешивались, будто они были лошадьми.

В конце концов он сдался из-за того, что смертельно устал слышать слово «женитьба», и сделал предложение дочери герцога Дорсетского. Девушка была очень мила и прекрасно ездила верхом.