Фара кивнула:

— Я не хочу думать, что такое возможно. Папарацци обезумеют, если узнают.

— А тебе не пришло в голову, что папарацци охотились не за тобой, а за мной? — спросил Шехаб, только чтобы отвлечь ее от невеселых мыслей.

— Но ведь они не знали, кто ты, — возразила Фара. — И я тоже этого не знала.

— Да, ты права, — коротко ответил он, терзаясь чувством вины.

Фара вздохнула. Примерно такой реакции Шехаб и ожидал. Ниточка, которая связала их, стала еще крепче, ведь теперь она думает, что стала единственным человеком, которому он доверил свою тайну.

— Ты хоть понимаешь, какого дурака свалял? — услышал вдруг Шехаб неожиданные слова. — Так откровенничать с незнакомым человеком! А если бы я оказалась репортером, тайком проникшим на этот вечер?

— Я верю тебе, — растерявшись, он сказал первые попавшие на ум слова.

— И какая же часть твоего организма сделала этот вывод? — поинтересовалась Фара.

Ее голос звучал уже слегка насмешливо.

Шехаб пожал плечами?

— Инстинкт. — И замолчал.

Фара по-своему истолковала его молчание:

— Вот видишь. Я-то никому не скажу, но если бы на моем месте оказался кто-нибудь другой? Или, хуже того, нас бы подслушали на террасе?

Шехаб смотрел на нее во все глаза. Он мог бы поклясться, что она действительно взволнована и переживает за него.

— Меня никто не слышал. В любом случае не так-то легко узнать человека, закутанного с головы до ног в бесформенную одежду.

Фара усмехнулась:

— Но глаза-то свои ты не скрывал. Такой взгляд забыть невозможно.

Шехаб попытался обнаружить в этих словах лесть, но ее не было. В голосе Фары слышался только упрек за его неосмотрительность. Он подавил порыв посадить ее себе на колени и показать, как сильно тронула его такая забота. Или именно на это Фара и рассчитывала?