Недоумение Шехаба возрастало. Сможет ли он разгадать загадку этой непостижимой женщины?

— Я находился в зале час до того, как ты туда вошла. Меня никто не узнал.

Фара провела рукой по лбу.

— Значит, их целью была я. — Она вздохнула почти с облегчением. — Я уж боялась, что подставила тебя.

Она вдруг прикрыла рот рукой, пораженная какой-то мыслью. Наконец-то, почти с удовольствием подумал Шехаб, теперь она попросит его об услуге.

— Они могли сфотографировать твое лицо! — воскликнула Фара. — Я уже примирилась с тем, что они всегда будут рядом, но мне не хочется, чтобы они превратили тебя в свою очередную мишень. Мне жаль, что так вышло...

Похоже, пытаться представить ход мыслей Фары Бьюмонт — все равно что гадать на кофейной гуще. Может, она действительно самая искусная актриса, но он желает ее так, как никогда не желал ни одну женщину. И намерен это доказать на деле.

Его рот накрыл ее дрожащие губы, и он почувствовал, как они раскрываются для него. Его язык вторгся в сладкое тепло ее рта. Он не мог насмотреться на это прекрасное лицо, полное неги и сладострастия. Тело Фары обмякло в его руках. Ее готовность отдаться ему подействовала на него как удар хлыста. Желание вспыхнуло с неистовой силой. Глядя на нее сверху вниз, он с силой сжал ее в объятиях.

— Никогда не сожалей об этом. И ничего не бойся, когда я рядом. — Он сдержит свое обещание. «Чтобы сохранить трон Джудара», — напомнил себе Шехаб, а вслух произнес: — Мои люди позаботятся о том, чтобы снимки не проникли в прессу.

Ее глаза расширились, и Шехаб увидел, что от внезапно выступивших слез глаза ее заблестели как два драгоценных камня.

— Легче от этого мне не будет, — призналась она. — Скорее всего, папарацци видели намного меньше, чем твои люди.

Шехабу потребовалось несколько секунд, чтобы осознать смысл сказанного.

— Ты думаешь, я бы вел себя так, если бы за нами кто-то наблюдал? — Ему удалось изобразить негодование.