— Правда? — Ее лицо просветлело. — Их там не было?

— Конечно, нет, — солгал он, чтобы ее успокоить. — Я вызвал их, когда нас окружили папарацци.

Из ее груди вырвался облегченный вздох.

— Ты даже не знаешь, какая это замечательная новость. Я чуть не умерла от стыда, когда представила, что подумали твои люди, увидев нас в саду. Ну, ты помнишь...

Так значит, все это время ее мучили совсем не снимки папарацци?

Шехаб уже устал пытаться понять Фару Бьюмонт, поэтому просто молча обнял и прижал к своей груди. Так они сидели несколько минут. Почувствовав, что она напряглась и хочет отстраниться от него, Шехаб с неохотой разжал руки.

Судя по ее виду, она собиралась сообщить что-то неприятное, но на лице были неуверенность и нерешительность.

— Даже если тебе удастся изъять у них весь материал, это только разозлит их. Они наверняка возьмут в осаду мой дом. — С ее губ сорвался тихий стон. — Послушай, тебе не стоит отвозить меня домой. Высади меня у какого-нибудь отеля. Даже если они разузнают об этом, ты не пострадаешь. Пускай фотографируют меня, сколько влезет, а домой я вернусь завтра после работы.

— У меня есть идея получше. — Шехаб поднес ее руку к губам и не отрывал до тех пор, пока она снова не задрожала. — Спать еще рано, и к тому же я не хочу отдавать тебя на милость стервятников. Может, поужинаешь со мной?

Фара ответила не сразу. Все это время Шехаб продолжал осыпать поцелуями ее руку. Наконец она тихонько вздохнула и улыбнулась.

Шехаб нажал кнопку.

— В аэропорт, — приказал он своему шоферу.

— В аэропорт? — повторила Фара, с удивлением вскинув брови.

Шехаб улыбнулся ей медленной, чувственной улыбкой:

— Мы поужинаем на борту моего самолета.

«Да, конечно, — подумав, согласилась Фара. — Так меньше шансов, что нас увидят вместе».