— Итак, ты училась на модельера.

— Да.

— Значит, хочешь быть знаменитым модельером? — Он бросил на нее насмешливый взгляд.

Джасмин вдруг рассердилась. Она привыкла, что ее родственники издеваются над ее планами, но от Тарика такого не ожидала.

— И что в этом смешного?

— Можешь спрятать коготки, Мина. Просто я не в состоянии представить твои шедевры на подиумах. Скажи, твои платья не будут прозрачными? То есть они не предназначены для того, чтобы открывать всему миру то, что должно быть достоянием только одного мужчины?

Его горящий взгляд заставил Джасмин покраснеть. Почему-то ей было приятно, что Тарик не смеется над ней.

— Я хочу создавать настоящую женственную одежду. — Эта мечта представлялась Джасмин реальной. — В наше время у модельеров-мужчин какие-то жуткие представления о женских фигурах. У них все манекенщицы плоские, бесформенные.

Тарик положил ладонь на ее живот. Она не могла не ахнуть.

— Зато ты, Мина, формами не обижена.

Она едва не задохнулась от смущения и еле договорила:

— Я хочу делать красивые вещи для настоящих женщин.

Тарик задумчиво рассматривал ее.

— Тебе это будет позволено.

— Мне будет позволено заниматься своим делом?

— Надо же тебе чем-то занимать себя, когда меня рядом нет.

Она возмущенно застонала, отпрянув к дверце. Теперь она могла бросить на него гневный взгляд.

— У тебя нет права позволять мне что бы то ни было!

Она ткнула его указательным пальцем в грудь. Он перехватил ее руку.

— Ничего подобного. У меня есть все права. — Неожиданный лед в его голосе лишил Джасмин дара речи. — Сейчас ты полностью принадлежишь мне. А это означает, что я вправе делать с тобой все, что хочу. — В его тоне не было ни намека на юмор. Ничто в нем не напоминало того человека, которого Джасмин когда-то знала. — Так что лучше всего для тебя не дразнить меня. Я не собираюсь быть с тобой жестоким, но и тебе не удастся во второй раз свести меня с ума.