Сильные пальцы сжали ее подбородок, снова переключая ее внимание на хищника, который расположился рядом.

— Я удержу тебя, моя Джасмин.

Это утверждение, а не вопрос.

— А если я не захочу оказаться...

Она запнулась, подбирая нужное слово.

— В моей власти? — услышала Джасмин шелковый шепот.

У нее перехватило дыхание. Ее пугало исступление, явственно различимое в его глазах. Но она зашла слишком далеко, чтобы теперь пасть жертвой собственных страхов.

— Как рабыня?

Голос ее дрожал, губы пересохли. Но она не осмеливалась облизнуть их, поскольку не знала, как отреагирует Тарик.

Он прищурился.

— Ты считаешь меня варваром?

— По-моему, ты делаешь все, чтобы произвести на меня такое впечатление, — вырвалось у нее, прежде чем она вспомнила, что нельзя дразнить дикого зверя.

Она тронула его запястье, пытаясь высвободить подбородок. Бесплодное усилие. Пальцы ощутили медленный, зовущий пульс, обещавший как неведомые наслаждения, так и самую черную ярость.

Тарик провел большим пальцем по ее нижней губе и насупился.

— У тебя сухие губы. Смочи их.

Джасмин бросила на него недовольный взгляд.

— А если я не стану?

Он вскинул брови, как бы принимая вызов.

— Тогда это сделаю я.

На ее щеках выступил предательский румянец. Тяжело дыша, она провела языком по губам.

— Вот так-то лучше. — Он еще раз провел большим пальцем по ее губе, теперь мягкой и влажной.

Вспыхнув, она заерзала на сиденье и забилась в дальний угол машины.

— Куда ты меня везешь?

— В Зюльхейну.

— Это столица?

— Да.

— Куда именно в Зюльхейне?

Жесткие, односложные ответы не обескураживали Джасмин.

— В мой дворец. — Тарик поднял ногу и поставил ее на сиденье, тем самым прижав Джасмин к дверце. — А теперь расскажи мне, моя Джасмин, чем ты занималась эти четыре года.