Итак, ясно: ни на какие вопросы он отвечать не намерен. Джасмин подавила в себе досаду.

— Я училась.

— Ну да, управление производством.

В его голосе слышалась легкая издевка. Несомненно, он намекал на то время, когда она плакалась ему в плечо, признаваясь в своем отвращении к этому предмету.

— Нет.

— Твои родные позволили тебе пойти по другому пути?

— Ничего иного им не оставалось.

Да, она подчинилась диктату семьи, порвала с Тариком, но эта покорность почти ее погубила. Ее состояние встревожило даже родственников, поэтому никто не сказал ни слова, когда она объявила о перемене рода занятий. Она стала взрослой. С горечью разлуки пришло ясное понимание того, насколько эгоистичны те, кому она верила когда-то.

— Что же ты изучала?

Он властно, как собственник, обнял ее одной рукой.

— Нам обязательно сидеть так близко? — выпалила она.

Тарик в первый раз улыбнулся. Зубастой улыбкой хищника, который гонит свою жертву.

— Мина, я тебе мешаю?

Правильно, он называл ее Миной. Ему нравилось сокращать ее имя; особенно когда он просил ее о чем-то, например целовать его до тех пор, пока в ней не растекалось что-то вроде жидкого меда. Впрочем, долго ее просить не приходилось. Один призывный взгляд, ее имя, произнесенное хриплым шепотом прямо ей в губы, и она таяла, словно вздох в воздухе.

Она не ответила, и тогда Тарик наклонился и прижался носом к ее затылку. Ей показалось, что его теплое дыхание проникает под ее кожу и даже дальше, внутрь каждой косточки. И раньше ему нравилось прикасаться к ней. Она охотно отзывалась на его прикосновения, но сейчас его действия лишали ее даже тех остатков душевного равновесия, которые у нее еще оставались.

— Пожалуйста, Тарик, освободи меня.

Он вскинул голову.

— Ну нет. Ты четыре года была свободна. Теперь ты моя.