Да, выходит, целый год прошел, но я все еще не могу преодолеть то послевкусие — будто хлебнул болотной, с густым тинным привкусом воды, — что ощутил в день, когда покинул разгромленный дом Модеста. И даже водка не помогла содрать, смыть это ощущение — третья рюмка не пошла вовсе, поэтому пить больше я не стал. Просто долго сидел под березой — до первых сумерек. Пора было возвращаться. Я встал, побрел мимо заросших травой холмиков, и тут где-то далеко, в черных глубинах леса, вспух протяжный и жалобный стон-голос: ху-ху-у-у, ху-ху-у-у... Это был все-таки филин.

Я пожелал ему удачи в охоте, сказал, повернувшись к черной стене леса: пришло, брат, наше время, скоро ночь....

— Ты устал. Поспи, — прошептала она. — Дай я тебя поцелую перед сном. Вот так — ласково и нежно, в висок.

Я опустил трубку на рычаг телефона. И тут же вынужден был поднять ее, потому что запульсировал зеленый сигнал под клавиатурой — мне кто-то звонил.

— Черт бы тебя побрал. Весь день названиваю. Тщетно. А теперь вот все время занято.

Голос у Лис был агрессивный. Наверное, она уже отчаялась прорваться ко мне.

— Привет, Лис, — сказал я. — Меня в самом деле не было с утра. А сейчас я разговаривал... Что, долго говорил?

Лис молчала, я чувствовал, как она закипает, по ее прерывистому дыханию.

— Господи, Митя. Опять ты говорил с этой телефонной шлюшкой... Из так называемой горячей линии, да? Которая "позвони мне, получишь море удовольствия", так?

— Да, — не стал отпираться я.

— Но это же сумасшествие, — выдохнула в трубку Лис. — Этот телефонный роман... Ты ведь ни разу даже не видел эту шлюшку.

— Ну и что? Мне просто хорошо с ней. И потом — она не шлюшка.