Снаружи снова сверкнула молния.

– Отовсюду и ниоткуда, – наконец ответил мужчина. – Думаю, скорее всего, вы назвали бы меня бродягой.

Неожиданно, подобно взрыву, на дом обрушился раскат грома. Дрогнули стены и пол, задребезжали оконные стекла. Небо расколола вспышка молнии и, свившись в клубок огня, она пробежала вдоль электропроводки в гостиную, взорвалась вихрем оранжевого пламени и тут же с треском угасла возле их ног.

Андреа вскрикнула. В то же мгновение их бросило в объятия друг друга. Ветром сорвало одну из досок, которыми было забито окно, и она бумерангом отлетела на крыльцо. Подобно сумасшедшему стуку сотен человеческих сердец, по окнам яростно забарабанил дождь.

– Ух, ты! Да вы точно запускаете какие-то чудесные фейерверки, шеф Флеминг, – негромко произнес Сэм. – Это куда лучше пистолетной стрельбы. Мне, видимо, понравится быть вашим пленником.

Рука Сэма легла на затылок девушки, не давая ей пошевелиться, отчего пульс в ее венах застучал сильнее, чем у дикого животного, загнанного одной из собак Отиса Паркера.

Фейерверки? Андреа, с ужасом услышала его слова. Ее нервные окончания трепетали, когда она попыталась стряхнуть с себя пробежавшее по ней, как электрический ток, возбуждение. Теперь ей стало понятно, что ощущает енот, которого собаки вот-вот загонят на дерево.

– Пустите меня! – Андреа резко отстранилась от него, словно ее опалило огнем.

Да кто он такой, этот мужчина? И как ему удалось обратить свой собственный арест в подобие балагана?

– Пожалуйста, – прошептала она сердито. – Достаточно. Я требую, чтобы вы немедленно сказали мне, что вы здесь делаете.

Сэм смерил ее изумленным взглядом, потом с деланной небрежностью отрицательно покачал головой.

– Нет, мэм. Я так не думаю. Это было бы не вполне мудро, шеф. А вот что бы я действительно немедленно сделал, так это позвонил бы по телефону.