Джейк уже натягивал второй сапог, предаваясь соблазнительным мечтам о Кэт, когда сквозь шум водопада расслышал какие-то неясные звуки. Он не успел потянуться за кобурой с револьвером, лежащей в куче вещей вместе с кожаными штанами и рубашкой, когда уловил еще один, уже знакомый, звук: зловещий щелчок взведенного курка.

Джейк похолодел. Стараясь не делать резких движений, он медленно повернул голову и увидел дуло шестизарядного "кольта", направленное прямо ему в грудь. Над револьвером пылали огнем злобные синие глаза старшего брата Кэтлин, Нила.

***

Достигнув длинного бревенчатого дома, построенного Адамом Кингсли пятнадцать лет назад, Кэтлин обнаружила, что ни ее отца, ни брата нет дома.

Отец удачно выбрал место для усадьбы: она гнездилась среди восточных предгорий, окруженная обширными пастбищами и многочисленными водоемами, необходимыми для скота. Вдалеке, за домом, загонами и хозяйственными постройками, возвышались величественные горы, склоны которых поросли старыми соснами и елями. Кэтлин всегда любила эту землю, несмотря на вражду, вспыхивающую из-за нее.

Отсутствие отца не встревожило Кэтлин: она знала, что и он, и брат часто уезжают из дома проверять пастбища. Разводить овец труднее, чем коров. Овец приходится стричь, чаще лечить, охранять от хищников и непогоды, а попасть в беду они успевали быстрее, чем хозяева - моргнуть глазом. Овцы и вправду были глупы, как заявил Джейк, но Кэтлин скорее сжевала бы бушель красного перца, чем согласилась с ним.

На Адама Кингсли работала дюжина пастухов - в основном басков с севера Испании, которых едва хватало, чтобы присматривать за тремя тысячами голов. Пастухи не отлучались от стад ни днем, ни ночью, спали в фургонах или ветхих хижинах, довольствовались только обществом собак. Словом, они вели одинокую и безрадостную жизнь, более тяжелую, чем жизнь ковбоев, но даже она становилась предметом распрей между овцеводами и скотоводами, разводящими коров.