- Другие больше нарушают, да их не видят! Габдрахманов, Габдрахманов, всегда Габдрахманов, а другим можно, да?!

- Кто другие, например, нарушают?

- Не знаю, вы глядите - кто, вы на то поставлены,

- Вам оказали доверие, направили на стройку народного хозяйства. Вы доверия не оправдали. Как же так, а? Почему, находясь на стройке, допустили новое нарушение?

- Ничего не допускал, другие больше...

- Не о других, о вас разговор. Вот расскажите, почему вас вернули в колонию?

- Почему, почему... Пьяный был, машину брал...

- Точнее сказать, угнали чужую машину. С какой целью?

- Ни с какой ни с целью... Говорю, пьяный был, на вокзале спал. Проснулся, гляжу - время много, на поверку бежать надо. С вокзала выходил, машину брал... ну, угнал, по-вашему.

Габдрахманов смотрит на дверь: и чего начальник "резину тянет"?

- Сколько вас было, когда машину угоняли?

- Сколько, сколько... Ну, двое,

- Кто еще?

- Мишка. Фамилию не знаю.

- Саманюк?

- Не знаю.

Загаев разложил на столе четыре фотографии.

- Посмотрите, Габдрахманов, кто из них ваш соучастник?

Габдрахманов что-то заподозрил. Перестал торопиться, переключился на "ленивое равнодушие", вытянул шею к фотографиям.

- Вот, наверно.

- Как - наверно? Узнаете соучастника или нет?

- Ну, он. Дальше чего?

- Дальше вы сами расскажите.

- Про что?

Загаев перебирал бумаги в папке, с вопросами медлил. Габдрахманов еще раз, повнимательнее, пригляделся к снимку. Мишка Саманюк выглядел фраером: в костюмчике, при галстуке, морда сытая, довольная. Габдрахманов засопел, толстым пальцем отодвинул фотокарточку. В обезьяньих глазках - зависть.

Загаев нашел нужный лист и завел разговор с осужденным. На допрос это не походило.

- Я следователь из Харьковской областной прокуратуры, моя фамилия Загаев.