— Не все. Нам надо поговорить. Ты не можешь отказать мне в этом, Мигель.

На этот раз Рина не стала нарушать затянувшееся молчание. Наконец из трубки донесся тяжелый вздох.

— Хорошо. Встретимся в баре «У Керри». В час.

Бар? Не самое лучшее место для разговора на щекотливую тему, да и выходить из дома ей не хотелось.

— Я бы предпочла, чтобы ты пришел сюда.

— Нет.

Она скрипнула зубами, но спорить было бесполезно.

— Ладно. — В конце концов, может быть, это и к лучшему. По крайней мере он не решится совершить убийство на глазах у свидетелей, с мрачным юмором подумала Рина.

Мигель положил трубку, поднялся из кресла и подошел к окну. Билет на рейс до Буэнос-Айреса уже лежал у него в кармане. Контракт в Хьюстоне был подписан, так что в Штатах его сейчас ничто не удерживало. Да он и не хотел оставаться здесь, особенно в Нью-Йорке.

Боишься, шепнул внутренний голос.

Мигель раздраженно побарабанил пальцами по подоконнику. Он привык смотреть правде в глаза, а правда заключалась в том, что его тянуло к Рине.

Почему? Чем она так пленила его? Почему прошедшие после расставания часы стали мучительной пыткой? Почему рука сама тянулась к телефону? Однажды он даже набрал ее номер, но, слава Богу, успел вовремя нажать на рычаг.

Он вырос в семье, где главным достоинством мужчины считалась верность слову. На первом месте у мужчины долг, учил его отец. Долг в первую очередь перед семьей. Отец Мигеля никогда не изменял долгу. Он остался верным жене, которая вот уже тридцать лет страдала тяжелым заболеванием сердца. И когда-то он пообещал умирающему другу, что позаботится о его дочери, тогда еще юной девушке по имени Рафаэлла.

Мигель не мог подвести отца, не мог огорчить больную мать. Да, он подвел Рину. Да, он поступил необдуманно, став ее первым любовником. Но ведь она сама неоднократно говорила, что свобода и карьера для нее важнее всего на свете.