Мигель стиснул зубы. Он знал, что разговора не избежать, что рано или поздно вопрос будет поставлен ребром.

— Я не люблю ее.

— Я не желаю об этом слышать. — Голос отца стал вдруг жестким, зазвучавшие в нем стальные нотки напомнили Мигелю о том, что отец умеет не только просить, но и требовать. — Если ты не хочешь свести свою мать в могилу, то поступишь так, как того требуют честь и интересы семьи.

Мигель опустил голову.

— Я прилечу через два дня. Передай маме, что все будет хорошо.

Утро было из разряда тех, когда не хочется ни открывать глаза, ни вставать с постели, ни смотреть на мир, продолжающий жить так, как будто ничего не случилось. За окном уже вовсю бурлила жизнь: мчался бесконечный поток автомобилей, пешеходы озабоченно шагали по тротуарам, открывались, зевая витринами, магазины… Огромный город жил по собственным законам, и ему не было никакого дела до проблем Рины Роуз.

Несколько минут Рина просто лежала, потом осторожно поднялась. Выпрямилась. Посмотрела на себя в зеркало и тяжело вздохнула. Ничего не поделаешь, придется привыкать к новому состоянию. Она закрыла глаза.

Как же такое могло случиться? Мигель всегда был осторожен. Сбой цикла в прошлом месяце насторожил ее, но не обеспокоил — всякое бывает, — но, когда Рина проснулась позапрошлой ночью от жара и затрудненного дыхания, тревога усилилась. Поначалу Рина приписала неприятные симптомы простуде, но потом решила все же посетить врача.

С ней явно творилось что-то неладное, появилось ощущение усталости, а когда Мигель объявил, что должен срочно уехать, она даже расплакалась. Впервые за долгие годы.

Сначала Рина решила посоветоваться со своей самой близкой подругой Кристиной, молодой, однако всякое уже повидавшей женщиной, советы и рекомендации которой обычно сводились к простой, но емкой формуле «надейся на лучшее и готовься к худшему». Однако, поразмыслив, она решила, что бить в барабаны еще рано, а делать надо то, без чего не обойтись в любом случае.