Она покачала головой.

— Ты сумасшедший. Я никуда с тобой не пойду.

— Слышал? — Малкольм развернул Мигеля к себе. — Отпусти ее и убирайся отсюда.

Но Мигель не собирался отступать.

— Я не сделаю ей ничего плохого. Она моя. Она носит моего ребенка. Нам нужно поговорить.

Некоторое время мужчины молча смотрели друг на друга, потом, словно договорившись о чем-то, опустили руки. Малкольм посмотрел на сестру и кивнул.

— Хорошо, ты можешь поговорить с ней, но только в этой квартире.

Эрика раздраженно фыркнула. Карина сделала шаг назад.

— Я не собираюсь с ним разговаривать. — Она круто повернулась и едва не упала.

Мигель придержал ее за локоть.

— Осторожнее. Тебе нельзя падать. Это может быть опасно для ребенка.

— Какое тебе дело до моего ребенка!

Он нахмурился.

— Это и мой ребенок.

Произнесенная не допускающим возражения тоном, эта фраза напугала ее. Так и есть. Мигель вознамерился отобрать у нее ребенка. Ее догадка оказалась верной.

— Вы не получите его, ты и твоя драгоценная женушка! Он только мой. Не рассчитывай, что запугаешь или купишь меня.

— Успокойся, Рина. Нам надо поговорить. Я не собираюсь ни запугивать тебя, ни соблазнять деньгами. У меня совершенно иные намерения.

— Ты же даже не верил, что он твой.

Мигель стиснул зубы.

— Теперь верю, — процедил он.

— Вот как? И что же такое случилось, что заставило тебя изменить свое мнение?

Мигель Гомес явно был не в себе. От хладнокровного, всегда спокойного и уверенного в себе миллионера осталась только оболочка. На мгновение ей даже стало жаль его, но проявить жалость значило допустить слабость, а этого Карина позволить себе не могла. Он сам все испортил. Отказался от отцовства. И получил по заслугам.

— Я проконсультировался с врачом. Он сказал, что менструация после зачатия не такое уж редкое явление.