Пиджак хранил его тепло и его запах, и у нее вдруг возникло ощущение, что это сам Мигель обнимает ее своими крепкими руками. Ощущение было настолько сильным, что Карина на мгновение закрыла глаза. Сколько раз они садились вечерами у камина в их нью-йоркской квартирке, согреваясь близостью друг друга, впитывая атмосферу покоя и благополучия.

Она вздохнула, отгоняя волнующий образ, и открыла глаза.

— Что именно ты хотел обсудить со мной?

Мигель откинулся на спинку кресла и твердо посмотрел ей в глаза.

— Мне нужен мой ребенок.

Конечно, что же еще. Не за ней же он примчался в такую даль. И все равно, хотя его требование и не стало для нее неожиданностью, Карина почувствовала себя так, словно земля ушла из-под ног, а весь мир погрузился во мрак. Она положила руки на живот, как будто надеялась этим простым жестом уберечь то единственное, что давало силы жить.

— Ты не получишь моего малыша.

— Почему ты звонила мне в офис?

Карина промолчала, коря себя за несдержанность. Мигель обошелся с ней, как с уличной девкой, отказался признать свое отцовство, выгнал из квартиры, словно злостную неплательщицу. Он не поверил ни одному ее слову, не дал ей возможности объясниться и поспешил «обрадовать» известием о том, что женится на другой, более подходящей, более устраивающей его родителей, порядочной. И после всех этих унижений она звонит ему в Нью-Йорк! Ну есть ли на свете существа более сентиментальные, чем женщины!

Что-то похожее на печаль мелькнуло в его глазах. Хотя нет, с чего бы ему печалиться?

— Ты разговаривала с Рафаэллой.

Ему и это известно. Что ж, значит, в объяснениях нет никакой необходимости.

— И не сказала ей, откуда звонишь. Почему?

— Ты хочешь обвинить меня в чем-то?

Он стиснул зубы.

— Обвинить? Странный вопрос. Хотя… Да, черт возьми, мне есть в чем обвинить тебя. Рафаэлла просила тебя сказать, где ты находишься. Я потратил уйму времени и кучу денег на то, чтобы выйти на твой след. Я нанял лучших детективов, и все они заявили, что Рина Роуз словно сквозь землю провалилась.