Мигель прямо-таки раздулся от оскорбленной гордости.

— Раньше ты сама их добивалась.

Контраргументов не нашлось, а потому Карина не стала спорить.

— Женатым мужчинам не полагается целовать других женщин, кроме собственных жен, — язвительно сказала она. — Или на тебя это не распространяется?

Мигель пожал плечами.

— Согласен. Но разве тебя это беспокоит?

Беспокоит ли ее это? Конечно! Странно, почему он так безразличен.

— Интересно, это я чего-то не понимаю или ты спятил?

Он состроил гримасу.

— Если кто и спятил, то, конечно, я. Тебя искали по всему городу и не могли найти. Любой бы на моем месте сошел с ума. — Мигель тяжело опустился рядом и, обняв ее за плечи, привлек к себе. — Чего я только не передумал!

Порыв страсти миновал, и теперь от Мигеля исходило ощущение покоя и надежности. Карине захотелось положить голову ему на грудь и забыть обо всем, что произошло в Нью-Йорке. Ах, если бы все было так просто!..

— Не надо, Мигель, — прошептала она, но не сумела придать голосу должной твердости.

В ответ он обнял ее еще крепче.

— Надо. Ты слишком непредсказуема.

Карина бессильно вздохнула.

— Уверяю тебя, я вполне предсказуема, если только ты не будешь меня лапать.

— Этого я обещать не могу.

— Бедняжка Рафаэлла. Вряд ли она будет в восторге, узнав, что муж готов изменить ей уже в первые месяцы после свадьбы.

— За Рафаэллу не беспокойся, — сдержанно ответил Мигель. — Ее муж — человек чести.

— Это ты-то? Не смеши меня. — Карина презрительно усмехнулась. — Тот, у кого есть хотя бы остатки чести, не женился бы на одной женщине, оставив беременной другую.

Он вдруг повернулся и посмотрел ей в глаза.

— Так ты полагаешь, что я женился на Рафаэлле? И считаешь меня бесчестным человеком?

— Уж не собираешься ли ты попытаться убедить меня в обратном? И полагаешь, что я поверю, будто ты не женился на своей Рафаэлле?