Первая трещинка в выстроенной ею вокруг себя стене появилась две недели назад, когда Мигель заявил, что уезжает в Хьюстон и задержится там дольше обычного. Тогда Рина впервые расплакалась. Сейчас, после всего обрушившегося на нее, трещинка стала глубже и шире. А если стена рухнет, то что спасет ее от мира, в котором каждый сам за себя?

Ситуация требовала от него полного самоконтроля, и Мигель заранее настраивался на то, что ему придется нелегко. Настраивался, как оказалось, не зря. За те две недели, которые они не виделись, Рина как-то странно изменилась. Женщина, бросившаяся ему на грудь, не была прежней Риной, сдержанной, отстраненной, скупой на ласки и слова. Они стали любовниками полтора года назад, но, щедро отдавая ему свое тело, она крайне редко делилась чувствами и никогда не открывала душу, так что ее внутренняя жизнь во многом оставалась для него загадкой.

Они оба считали себя современными людьми, свободными от долгосрочных обязательств, и потому, уговаривая Рину оставить сцену и перейти на его содержание, он никогда не доводил дело до ультиматума.

Почувствовав, как она прижалась к нему всем телом, Мигель не попытался сделать вид, что не понял этого молчаливого предложения.

— Хочешь сказать, что меня не хватало в твоей постели?

За полтора года Мигель пришел к однозначному выводу, что нужен ей только как любовник. Она не позволяла ему содержать ее, не соглашалась отказаться ради него от своей карьеры, никогда не строила планы на общее будущее, не претендовала на нечто большее, чем то, что связывало их, свободную женщину и свободного мужчину.