Шэрон закусила губу. Неужели сестра и впрямь так считает?

— Я делала это ради самой себя, — промолвила Шэрон.

Самое смешное, что это действительно было правдой. Если бы она не возобновила своей работы после рождения ребенка, не влезла бы в нее по уши, то сошла бы с ума от сомнений и подозрений.

Мало того что Шэрон чувствовала пренебрежение к себе со стороны мужа дома, так тут еще эта Джулия, постоянно подчеркивавшая свои успехи и тесные служебные отношения с боссом. В довершение всего она, Шэрон, должна была безукоризненно исполнять свои обязанности радушной хозяйки на светских раутах в присутствии этой женщины. Что было самой настоящей пыткой! Оказалось, что она совершенно не готова к соперничеству со столь уверенной в себе особой, как Джулия Блакстер.

Уничижительные замечания Джулии о женщинах, «прилипших к дому», частые и длительные отлучки мужа во внерабочее время — все это заставило Шэрон вернуться к любимой работе. Ей хотелось доказать себе — и не только себе! — что она может стать столь же блистательной и преуспевающей, как и мисс Блакстер, к тому же добиться успеха как жена и мать. И что же она получила в результате? Образно говоря, плевок в лицо! Все ее старания только толкнули мужа в объятия другой женщины!

— Хотя, — продолжала Шэрон как можно более равнодушным тоном, — защищать Марка для тебя вполне естественно.

Да, ее сестренка свято верила, что быть женой и матерью само по себе весьма почетно и ответственно. Саманта готовилась к этой роли с большим энтузиазмом, но очередной, третий по счету, выкидыш и последовавший за этим распад семьи вылились для нее в настоящую трагедию…

Неожиданно раздавшийся торжествующий вопль привлек внимание женщин к Бобби, который снял с себя носок и победно размахивал им. Протестующе завизжав, когда Саманта попыталась обнять его, он брыкался до тех пор, пока та его не отпустила, и, освободившись, заковылял на нетвердых ножках к матери.