— Ах ты, негодник! — пожурила сына Шэрон, сажая его на колени. — Сначала к Саманте. Теперь ко мне. Сам не знаешь, кто тебе нужен!

— Саманта, — повторил малыш, задев нос матери кулачком, в котором все еще был зажат носок.

Сестры рассмеялись.

— Не знаю, откуда у него берется столько энергии, — сказала Саманта.

— Зато я догадываюсь, — ответила Шэрон.

Ведь хотела она того или нет, нельзя было не заметить, что Бобби — точная копия Марка. От каштановых, с каждым днем темнеющих волос до пяточек стройного, обещающего быть высоким, как у отца, тела. В ребенке уже проявлялись самостоятельность и неуемная энергия, так характерные для Марка Уэйда, и Шэрон начинала опасаться, что никогда не освободится от напоминаний об этом человеке.

Казалось, единственное, что сын унаследовал от матери, были большие, зеленые, живые глаза — глаза, о которых Марк однажды сказал, будто они могут убить мужчину наповал за двадцать шагов. С такой комбинацией внешних данных и предполагаемых черт характера Бобби был обречен в будущем на роль завоевателя женских сердец.

— Копия отца, — подтвердила ее мысли Саманта, в который раз поразив сестру своей проницательностью.

— Совсем нет, — не могла не возразить Шэрон и, несмотря на сопротивление сына, крепко прижала его к себе, как бы пытаясь защитить от всего мира. — Я должна получить эту работу, Сэмми, — сказала она тихо и добавила с большей уверенностью: — Мне обязательно надо уехать!

2

Оставив Бобби на попечение няни, Шэрон отправилась на встречу с клиентами, предложившими ей выполнить небольшой заказ, первый после возвращения в Нью-Йорк. Семейная пара, когда-то оставшаяся довольной выполнением предыдущей работы, разыскала Шэрон Уэйд через фирму, в которой та прежде сотрудничала.