Шэрон содрогнулась от рыданий.

— Да, но ты не любишь его так, как я! — вырвалось у нее.

— Не смей… — Марк замолчал и, сурово сжав губы, шагнул к жене. — Ты думаешь, — он явно сдерживался, — раз Бобби не жил вместе со мной в последнее время, я его не любил?!

— О, не делай этого! — Шэрон нервно сжала ворот блузки. Боже, помоги ей вынести это!

— Не делать что? — Голубые глаза Марка сузились.

— Не говори о нем в прошедшем времени!

— Не будь смешной! — Марк раздраженно взмахнул рукой, как бы отгоняя от себя произнесенные женой слова. — Если бы Бобби находился с тобой, то ничего бы не случилось! — вдруг выпалил он.

Конечно, муж обвинял во всем именно ее, с горечью подумала Шэрон.

Только гораздо позже она поняла, что это говорили его боль, чувство беспомощности и растерянности. Марк был вне себя оттого, что ничего не мог сделать. Ведь обычно для исполнения любого желания ему достаточно было лишь щелкнуть пальцами.

А она, Шэрон? Что делать ей? Она и так была не в силах избавиться от чувства огромной вины. Если бы не ее работа! Если бы она не висела так долго на телефоне, обсуждая вещи, казавшиеся теперь совершенно неважными, Габби могла бы позвонить ей раньше, чем в полицию, и можно было бы что-нибудь предпринять. Хоть что-нибудь! Если бы… Но время не вернешь назад!

— Может быть, если бы на первом месте для тебя были жена и ребенок, а не забавы с Джулией, Бобби был бы сейчас здесь! — с горечью парировала она, прекрасно понимая, насколько глупо подобное обвинение.

Даже полицейские, выяснив, что супруги не ладят, прямо поинтересовались у Шэрон, не спрятала ли она ребенка сама, желая помешать его встречам с отцом. Но голос разума был уже не властен над нею.

— Ведь именно ты настаивал на том, чтобы я оставила Бобби в этой стране! Если бы я увезла его… Что, если ты задумал таким образом…

Неясная мысль вдруг обрела реальные очертания. Разве она не заявила Марку, что будет бороться с ним? А это означало яростную схватку в суде. И он решил облегчить себе задачу…