Марк неодобрительно фыркнул.

— Для меня имеет.

Неужели? Как ни странно, теперь это уже ее совершенно не волновало.

— Ты должна хоть что-нибудь проглотить, — сказал он, как будто уговаривая ребенка. — Например, чашку бульона.

Шэрон скривилась. От одной мысли о еде ее чуть не стошнило.

— Не могу.

На лице Марка появилось такое знакомое ей решительное выражение.

— Тем не менее ты сделаешь это. Я должен…

Неожиданно раздавшийся телефонный звонок прервал его. Сердце Шэрон тревожно встрепенулось, и, судя по торопливости, с которой Марк поднял трубку, его сердце — тоже.

— Нет, боюсь, что моя жена сегодня больше не в состоянии отвечать на вопросы.

Это опять были из полиции, и Марк защищал ее от новых страданий. Плечи Шэрон поникли. Значит, они еще не нашли Бобби…

— Невозможно сидеть здесь и ждать неизвестно чего. Я должна сама попытаться найти его! — Она схватила ключи от машины, брошенные Марком на телефонный столик.

— Не дури! — В два прыжка он настиг жену. — Где, черт возьми, ты думаешь искать Бобби?

Шэрон упрямо пыталась вырваться из крепкой хватки.

— Я не знаю! Знаю только, что должна что-то делать! Если я буду продолжать сидеть здесь, не ведая, что с ним случилось, то сойду с ума!

— Шэрон!

— Пожалуйста, не останавливай меня, Марк!

— Я не отпущу тебя! Ты не в состоянии сейчас сесть за руль, даже если бы мы имели хоть малейшее понятие о том, где его искать.

Как он может говорить так спокойно и хладнокровно, когда она места себе не находит от беспокойства за сына? Невозможно было представить ее малыша, оставленного без родных и близких, одинокого и испуганного. Как можно вести себя столь невозмутимо, если тебя действительно беспокоит судьба сына? Если только?..

Опять эти предательские мысли! Нет, надо сдерживаться, не позволять себе впадать в крайности.