Теперь же Саманта испытывала еще большие финансовые трудности, так как, оставив место секретарши в офисе, не нашла себе другого. Шэрон знала, что, если бы не сумма, вырученная от продажи старого родительского дома, половина которой досталась Саманте в качестве подарка на прошлый день рождения, а другая была положена на имя Бобби, то сестра вряд ли могла бы платить за жилье.

Откинувшись в кресле, Шэрон вздохнула и начала:

— Он собирается судиться за право опеки.

Саманта присвистнула и деловито осведомилась:

— В каком случае? Если ты уедешь за границу? Или в любом?

Шэрон даже застонала. Она действительно не подумала о том, что Марк может обратиться в суд независимо от ее решения.

— Только в том случае, если я соглашусь на эту работу в Англии.

— И что ты собираешься делать? — Саманта уселась на низкий диван напротив сестры. — Согласиться на его условия?

— Ты что! Ведь это означало бы сдаться! Я поеду вместе с Бобби и буду бороться с Марком до победного конца!

— Ты можешь пожалеть об этом… — Саманта взяла чашку травяного чая. — Этот человек — прирожденный боец, Шэрон, и крайне опасен. Твой муж не берет пленных. Он разжует тебя и выплюнет, заставит на коленях просить прощения прежде, чем дело дойдет до суда. Марк Уэйд способен на все.

Шэрон скорчила было гримасу, но, взглянув на сына, сидящего в окружении картинок, выдранных из книги, и смотрящего на нее с выражением ангельской невинности на лице, не могла сдержать улыбки.

— Ты говоришь о нем так, будто он какой-то мифический демон, — пробормотала она, невольно содрогнувшись, и потянулась за своей чашкой. — И похоже, ты обожаешь его именно за это! — добавила Шэрон осуждающе, зная, что не слишком далека от истины.