Она встряхнулась. Не может он быть так проницателен – она ведь только что познакомилась с ним.

– Я не знаю – да и он, наверное, тоже. Мне это все надоело. – Она с изумлением заметила, каким холодным и равнодушным был ее голос.

Джастин тоже заметил. Он склонил голову набок, а в его глазах зажегся интерес.

– Ты слишком цинична для своего возраста.

– Молодо, да не зелено, – ответила Кенди, стараясь не встречаться с ним взглядом.

– Да уж куда зеленее, – мягко возразил он. Она с возмущением подняла на него глаза.

– Неправда! Мне уже двадцать два года. Я ведь говорила тебе.

Его глаза заблестели, а Кенди вдруг засомневалась, стоило ли ей упоминать о прошлом вечере. Быть может, он предпочитал не вспоминать об этом, может, он сожалел о том, что произошло накануне.

– Я хотела сказать… Но он прервал ее.

– Никто тебе столько не даст, – спокойно сказал он.

В его голосе не было ни раскаяния, ни каких-то других эмоций. Неужели вчерашний вечер так мало для него значил? В сложном круговороте его жизни он вряд ли был чем-то запоминающимся. Кенди постаралась быть очень, очень спокойной.

– Я уже не ребенок. Я знаю, что к чему, – сказала она. – С такими родителями, как у меня, трудно этого не знать.

– Возможно, что-то ты и знаешь, – согласился он. Он сидел, откинувшись на стуле, и наблюдал за ней, вертя в руках авторучку. – Ты слыхала, что все продается и покупается. Ты ведь пришла ко мне, чтобы заключить сделку, не так ли?

– Э-э… Да.

Кенди в смущении запустила руки в волосы. Она чувствовала, что покраснела, и он это, конечно, тоже заметил.

– Что ты хочешь предложить? – тихо спросил он. – Ты убедишь отца, чтобы он отказался от слияния? Отдашь мне свои акции в «Прессе Нилсона», чтобы я смог оформить слияние на моих условиях?

Отец будет вне себя от ярости. У Кенди опять перехватило горло.