Погода стояла премерзкая. Моросил холодный мелкий дождь, насвистывал разбойничьи мотивы разгулявшийся ветер. В поселках и городках ежились немногочисленные прохожие, торопились укрыться в своих домах или в магазинах.

Расплескивая лужи, машина мчалась в Москву.

— И все же с этим бизнесом я решил завязать, — хмуро поставил в известность компаньонов Басов. — Моему Сервизбанку по самую макушку хватает вполне законных операций…

— Законных, говоришь? В том числе, и с Ханжой?

Упоминание клички известного главаря крупной преступной группировки не повлияло на упрямого банкира. Он только наклонил ниже голову, будто приготовился бодаться, и откашлялся. Вспомнился нахальный бандит, поджарый, будто волк по весне, с ехидной улыбкой, приклеенной к мокрым, толстым губам. Входит в кабинет банкира, словно в пивной бар, разваливается в мягком кресле, без приглашения наливает в рюмку коньяк, берет из изящной коробочки дорогую сигару. Не просит — требует. С мастерски замаскированными угрозами.

Басов брезгливо поежился. Оправдываться не стал — не чужие проблемы, его собственные, сам он их и разгребет.

— Гнать валюту без реальной перспективы получить ее с процентами — ни малейшего желания. Это противно самой сущности нашей с вами банковской деятельности.

— Остановись, Альфред, не греши! — негромко прикрикнул Хвостов. — Можно подумать, что мы только-что отправили на транспортнике свои деньги…

Альфред Терентьевич отлично знает: улетели не «свои» доллары, они получены для переправки на Кавказ от одного крупного зарубежного банка. Пожелавшего оставаться неизвестным его представитель сквозь зубы назвал свою фамилию да и то, наверняка, вымышленную. Но банкир есть банкир, все, что проходит через его «руки», считается собственностью, которая обязана «работать», гнать прибыль.

— Какая разница? — выразительно поморщился Басов. — Важно, что деньги брошены в черную дыру, которую сотней таких же посылок не заткнуть. Ни мы их назад не получим, ни зарубежные партнеры не достанут.