— А они, между прочим, и не требуют возврата, — невесть чему засмеялся толстяк. — Дали и, кажется, впредь не откажут…

И снова человек в золотых очках жестом остановил приятеля.

— Честно говоря, Альфред, иногда я отказываюсь тебя понимать. Опытный финансист не понимает примитивных истин — диву даешься. Существует такое понятие — долгосрочное вложение капитала в, казалось бы, невыгодный проект… Только Кавказский регион невыгодным грешно назвать. Прежде всего, перекресток мировых дорог. Три моря. Потом — нефть. Полезные ископаемые. Наконец, российское «подбрюшье», по которому при необходимости можно врезать… Мало тебе?

Басов помолчал. Думал о своем, не связанном ни с кавказскими перспективами, ни с долгосрочными инвестициями.

— Все же — завязываю. Признаюсь, совесть замучила. В танковой части на Кавказе служит племянник. Обстановка там, сами знаете какая. Обстрелы, взрывы, ежедневно гибнут люди. В том числе, наши солдаты. Так и чудится — летят в танк племяша снаряды, купленные на мои… наши деньги. По ночам мерещатся жильцы взорванных домов, заложники И те, которые погибли, и те — искалеченные…

— Чистейшая сентиментальность, Альфред. Недостойная настоящего финансиста. Бизнес не знает ни границ, ни родственников. К примеру, как быть с тем же Ханжой, баксы которого ты отмываешь? Или — тоже считаешь… преступлением против нравственности?

Последние слова жирно подчеркнуты, до предела сдобрены насмешкой.

— Ханжа — мои проблемы. Сказал же — завязываю, — с раздражением повторил Басов, зябко поежившись. — И вам советую…

Собеседники переглянулись. Поняли: уговаривать, взывать к голосу рассудка, заманивать обещаниями высоких прибылей — бесполезно. Все равно не удастся переубедить упрямца.

— Надеюсь, в уголовный розыск сдаваться не пойдешь?

Басов снова помолчал. Будто примеривался к подсказанной добровольной явке с повинной.

— Пока не пойду…