Туманное словечко «пока» насторожило собеседников. Они в очередной раз многозначительно переглянулись. Толстяк перестал веселиться. Тощий долго протирал стекла очков.

Особой опасности в случае, если Басов решит покаяться, не просматривается. У банкиров — мощный заслон на всех этажах власти, их ни за что не сдадут правоохранительным органам, ни один прокурор не заведет уголовное дело. Бизнес есть бизнес, он не имеет ограничений, не подвержен наказанию, деньги, отправленные на Кавказ не государственные, владелец вправе распоряжаться принадлежащим ему «имуществом».

Другое дело, если станет известной беседа между двумя, исключая Басова, банкирами, с одной стороны, и приехавшим в Москву для изучения возможностей дополнительных инвестиций американским банкиром русского происхождения Берицким, с другой. Тогда в них может вцепиться оттощавшая и обрезанная, но все еще сильная Федеральная служба безопасности. Ибо беседа пахнет государственной изменой, а ее ни в одной стране мира не прощают.

Хвостов на сто процентов уверен — Вербицкий никакой не финансист, он — примитивный сотрудник ЦРУ, разведчик, грубо выражаясь, шпик. Оперирует он, конечно же, не своими деньгами, рискует не своей шкурой. Прикрытие у русского американца — непробиваемое: член американской инвестиционной делегации. При нынешнем экономическом и финансовом развале власти России просто облизывают западных инвесторов, подобострастно заглядывают в глаза, кланяются, протягивая руку за «подаяниями». В виде кредитов или гуманитарной помощи — какая разница?

Вот и разгуливает по Москве цэрэушник под маской богатого дядюшки, вот и инструктирует обнищавших российских банкиров. Докопаются контрразведчики — американцу — легкое внушение, россиянам — зона…

Хвостов снова водрузил на нос старательно протертые замшей золотые очки задумчиво уставился на очереди возле остановочных павильонов, на многочисленных торговцев, укрывшихся от дождя под широкими зонтами, на пьяных, распевающих матерные песни.