Вся отчетность в безукоризненном порядке, а доходы от имения выросли весьма и весьма существенно. Уэстон — честный и компетентный человек, и если у тебя нет желания управлять поместьем лично, можешь жить в Лондоне на ренту от имения. — Взгляд графа стал жестким. — Разумеется, ты можешь продать или проиграть имение — это твое дело, но знай, что больше из собственности Уоргрейвов ты ничего не получишь. Если у тебя большие долги, я помогу их выплатить, чтобы начать, так сказать, с чистого листа. Дальнейшее будет зависеть только от тебя. Понятно?

— Вполне. Ты умеешь выражаться предельно ясно, Уоргрейв. — Реджи попытался скрыть за дерзостью смущение и растерянность. — В последнее время фортуна ко мне благоволила, так что помощь в уплате долгов не потребуется. — Реджи с трудом приходил в себя после неожиданного сообщения двоюродного брата. — И какое же имение ты намерен мне передать?

— Стрикленд в Дорсете.

Реджи мысленно чертыхнулся. Семейство Уоргрейвов владело лишь тремя поместьями, не подпадающими под действие закона о майорате, и ответ графа не был полной неожиданностью, но все же Реджи показалось, что кто-то пнул его в живот.

— А почему именно Стрикленд?

— По нескольким причинам. Во-первых, это поместье будет надежным источником дохода. Во-вторых, ты, насколько мне известно, провел там детские годы, и мне казалось, можешь испытывать привязанность к этому месту. — Уоргрейв сжал в пальцах гусиное перо и нахмурился. — Судя по выражению твоего лица, я, вероятно, ошибся.

Реджи действительно словно окаменел. То, что по лицу Реджи зачастую можно было без труда прочитать эмоции, таившиеся у него в душе, не позволяло ему полностью соответствовать образу идеального джентльмена. Истинный джентльмен никогда и ничем не выдал бы ни своего разочарования, ни гнева, ни радости, однако обуревавшие Реджи чувства нередко прорывались наружу. Так произошло и на сей раз, хотя, по идее, следовало бы скрыть от собеседника сложные чувства, которые вызвал у него разговор о Стрикленде.