Леони почувствовала раздражение, услышав об этом, и ей захотелось немедленно пересесть на другое место, но это выглядело бы совсем по-детски. В конце концов, вместе им оставалось ехать всего лишь час, если Джон сойдет с поезда в Бристоль-Парквей.

— Куда направляешься? — спросила она.

— А что, Лео? — хмыкнул он. — Не терпится избавиться от меня?

Она пожала плечами с безразличным видом.

— Будем считать, что ответ положительный. — Его глаза внимательно разглядывали ее. — Так что, как там жизнь во Флоренции?

— Довольно интересная.

— За тобой бегают толпы восторженных итальянских воздыхателей?

— Нет, — холодно отозвалась она. — Только один.

Он саркастически приподнял бровь:

— Обволакивает тебя своим невероятным латинским обаянием?

— Что-то вроде этого.

Он вдруг резко поднялся с места.

— Пойду схожу за выпивкой. Тебе принести что-нибудь?

Леони отказалась и со вздохом откинулась на спинку сиденья, наблюдая за высокой фигурой, удаляющейся по проходу вагона. Джон Сэвэдж довольно сильно изменился со времени их последней встречи, но этого и следовало ожидать Много всего могло случиться — и случилось — за прошедшие семь лет. Однако его глаза оставались все такими же. Глаза изготовившейся к прыжку пантеры, как любила говорить ее сестра Джесс.

— Как работа? — спросила она, когда Джон вернулся.

— Очень хорошо — Он изучающе взглянул на нее. А твоя? Преподавать еще не разонравилось?

— Нет, мне нравится, и даже очень.

Его большой, выразительный рот слегка скривился.

— А что еще тебе так понравилось во Флоренции, хотел бы я знать?

— Тебя задевает, что я живу в Италии?

— Ни в малейшей степени! Просто так интересуюсь…

Леони мужественно встретила его безжалостный взгляд.

— Моя работа претерпела некоторые изменения за прошедшее время. Сейчас я преподаю английский итальянским ребятишкам и учу итальянскому маленьких англичан и других иностранцев. Руковожу их играми, обучаю плаванию. А по вечерам иногда даю частные уроки, в основном бизнесменам.